Здесь мы подходим к ключевой проблеме, которую бюджетные отчеты напрямую не называют, но которая является ее фундаментом. Пока государство вынуждено дотировать технологический суверенитет из казны, частный капитал, особенно крупный, демонстрирует поразительную пассивность внутри страны и гиперактивность — за ее пределами.
Это легко можно проиллюстрировать:
Дивидендный исход:
По данным ЦБ РФ и расчетам аналитиков, в 2023 году российские компании (преимущественно сырьевые и финансовые) выплатили рекордные дивиденды — свыше 5 трлн рублей. Значительная часть этих средств, принадлежащих узкому кругу акционеров-миллиардеров, была либо капитализирована за рубежом (через офшорные структуры), либо вложена в иностранные активы (недвижимость, зарубежные счета, западные финансовые инструменты до 2022 года).
Сравнение масштабов:
Общий объем федеральных расходов на все гражданскую науку и технологическое развитие в 2024-2026 годах измеряется сотнями миллиардов рублей в год. Сумма вывезенных/не реинвестированных в страну дивидендов за один только 2023 год сопоставима с многолетним бюджетным финансированием целых технологических направлений.
«Выжимание соков» из ресурса:
Владельцы сырьевого и низкотехнологичного бизнеса десятилетиями действуют по простой схеме: максимизация краткосрочной рентабельности за счет эксплуатации природных ресурсов и унаследованной советской инфраструктуры, минимизация долгосрочных вложений в НИОКР и человеческий капитал на местах. Прибыль, вместо того чтобы стать топливом для модернизации и создания новых отраслей в России, системно выводится в юрисдикции с более комфортными условиями для хранения капитала.
Примеры из прошлого:
До 2022 года регулярно публиковались рейтинги, показывающие, что российские миллиардеры тратят сотни миллионов долларов на виллы в Лондоне, футбольные клубы и яхты. Эти средства на порядки превосходили их благотворительные или инвестиционные вливания в российскую науку и высокие технологии.
Так что, проблема не только в высокой ключевой ставке. Проблема — в самой логике поведения элит, сформированной в сырьевой экономике 2000-х. Для них Россия — источник ренты, а не площадка для рискованных, но судьбоносных технологических инвестиций. Государство, пытаясь латать дыры в технологическом суверенитете, фактически берет на себя функцию, которую в здоровой экономике выполняет частный капитал, заинтересованный в долгосрочном росте.
Модель выживания vs. модель развития. Что фиксирует ЦМАКП?
Именно на этом фоне доклад ЦМАКП читается особенно остро.
«Съеден» советский задел: Концентрация на прикладных НИОКР (радиоэлектроника для армии, космос для связи) подтверждает, что фундамент для рывка «с нуля» исчерпан. Мы больше не можем позволить себе роскошь широкого поиска.
Государство как главный и единственный заказчик: Цифровизация сместилась с создания публичных сервисов к управленческой и оборонной. Инновации нужны только государству и в формате, им определенном.
Честность диагноза: Авторы справедливо сомневаются в возможности догнать лидеров. В условиях, когда мировой технологический прогресс движется рывками, а мы вынуждены концентрироваться на «подпорках», разрыв будет только нарастать.
Узкое место — человек: Модель, описанная ЦМАКП, структурно уязвима. Она не создает спроса на массового высококвалифицированного инженера или ученого-теоретика. Она создает спрос на узкого специалиста под госзаказ. Это ведет к дальнейшей эрозии человеческого капитала и «утечке умов», которую уже не компенсируешь бюджетными местами в аспирантуре.
Не изменения в мироощущении, а изменения в правилах игры
Доклад фиксирует смену парадигмы: от догоняющего развития к удержанию суверенитета. Это рациональный ответ на вызовы. Но он не решает системной проблемы: российская экономика продолжает работать как насос, перекачивающий финансовые ресурсы из национальной ресурсной базы в карманы узкой группы лиц, которые не заинтересованы в их реинвестировании в будущее страны.
Поэтому ждут нас не только «серьезные изменения в мироощущении». Ждут стратегические решения на уровне перезаключения общественного договора между государством и крупным капиталом. Необходимы не просто точечные льготы, а системные меры:
Жесткое налоговое и регуляторное стимулирование вложений в НИОКР внутри страны для крупного бизнеса, сопряженное с ограничением на вывод дивидендов при невыполнении таких программ.
Создание замкнутого финансового контура, где сверхприбыли от сырьевого экспорта через механизмы государственных фондов и проектного финансирования под низкий процент направляются в технологические цепочки.
Реформа корпоративного управления в госкомпаниях и компаниях с госучастием, где ключевым KPI менеджмента должны стать не дивиденды, а технологическая кооперация с МСП и создание новых отраслей.
Без этого «суверенизационная» модель, описанная ЦМАКП, останется моделью осажденной крепости с ограниченными ресурсами. А будущее — за теми, кто не только защищает свои стены, но и находит смелость и волю строить новые двигатели для роста внутри них.
Комментариев нет:
Отправить комментарий