Есть редкие моменты истории, когда маски падают не потому, что их срывают, а потому что они больше не нужны. Украина — именно такой момент. Её не предали внезапно. Её использовали последовательно, методично и с холодной бухгалтерской точностью. Это не трагедия эмоций, это трагедия расчёта. И самое жестокое в этой истории — не кровь, а иллюзия выбора, которую продавали под соусом «ценностей».
В геополитическом казино Запада Украина так и не стала игроком. Игроки сидели за столом в Вашингтоне, Лондоне и Брюсселе. Украина была фишкой. А чаще — просто сукном, которое можно прожечь сигарой, если партия зашла не туда.
«Когда говорят о партнёрстве, но не дают права выйти из игры, — это не союз, это аренда судьбы», — и эта формула идеально описывает происходящее.
«Когда говорят о партнёрстве, но не дают права выйти из игры, — это не союз, это аренда судьбы», — и эта формула идеально описывает происходящее.
США действовали как корпорация. Не как государство, не как носитель морали, а как глобальный бизнес с военным портфелем. Война стала идеальным продуктом: списанные склады ожили, оборонка получила сверхприбыль, доллар снова подтвердил статус мерила страха. Украина в этой модели — расходный актив. Чем дольше конфликт, тем выше маржа. Чем больше разрушений, тем слаще будущие контракты на «восстановление».
«Если война не приносит прибыли, её быстро называют трагедией. Если приносит — её называют борьбой за свободу».
«Если война не приносит прибыли, её быстро называют трагедией. Если приносит — её называют борьбой за свободу».
Европа вела себя как зависимый менеджер среднего звена. Много слов, ноль субъектности. Страх перед США оказался сильнее страха перед собственным будущим. Брюссель соглашался на всё: энергетический суицид, деиндустриализацию, инфляцию, социальное напряжение — лишь бы не брать на себя ответственность. Европа не предала Украину — у неё просто не было позвоночника, чтобы кого-то защитить.
«Континент, отказавшийся от силы, неизбежно становится территорией».
«Континент, отказавшийся от силы, неизбежно становится территорией».
Британия сыграла самую циничную роль. Старый имперский рефлекс, отточенный веками: не побеждать, а стравливать; не воевать, а подталкивать. Лондон никогда не делал ставку на украинскую победу — он делал ставку на украинскую войну. Чем дольше конфликт, тем дольше Британия снова «в игре», снова при столе больших решений.
«Империи умирают не тогда, когда теряют колонии, а когда перестают верить, что могут управлять чужой болью».
«Империи умирают не тогда, когда теряют колонии, а когда перестают верить, что могут управлять чужой болью».
Украине продавали миф. Миф о солидарности. Миф о неизбежном членстве в НАТО. Миф о том, что кровь автоматически конвертируется в безопасность. Но геополитика не знает искупления. Она знает только баланс, интерес и выгоду.
«Там, где вам обещают защиту без цены, цену уже включили — просто не сказали, кто платит».
«Там, где вам обещают защиту без цены, цену уже включили — просто не сказали, кто платит».
Так называемый «план Трампа» лишь снял вуаль. Он не создал новую реальность — он озвучил ту, что давно существовала в закрытых кабинетах. Украина в этом плане — не субъект мира, а объект фиксации убытков. Войну нужно закрыть, потому что она перестала быть оптимальной по соотношению затрат и выгод.
«Когда войну хотят закончить быстро, это значит, что она больше невыгодна тем, кто её поддерживал».
«Когда войну хотят закончить быстро, это значит, что она больше невыгодна тем, кто её поддерживал».
Заморозка по линии фронта — это не компромисс, а бухгалтерская строка. Нейтралитет — не выбор, а ограничение. Сокращение армии — не мирный жест, а страховка от будущей самостоятельности. Выборы и референдум — не демократия, а юридическая утилизация ответственности.
«Если тебе дают проголосовать после того, как всё решено, — это не свобода, это алиби».
«Если тебе дают проголосовать после того, как всё решено, — это не свобода, это алиби».
Психологически Украину вели к состоянию выученной беспомощности. Сначала — героизация жертвы. Потом — истощение. Потом — предложение «мира», от которого невозможно отказаться без чувства вины. Классическая схема абьюза, перенесённая на уровень государства.
«Тот, кто долго терпит ради одобрения, в итоге соглашается на всё, лишь бы боль прекратилась».
«Тот, кто долго терпит ради одобрения, в итоге соглашается на всё, лишь бы боль прекратилась».
Самое страшное — даже не потеря территорий. Самое страшное — подмена смысла. Когда выживание начинают выдавать за победу, а капитуляцию — за зрелость. Это ломает не границы, а внутренний стержень нации.
«Нации умирают не от поражений, а от согласия считать их нормой».
«Нации умирают не от поражений, а от согласия считать их нормой».
И всё же эта история не только о цинизме Запада. Она и о взрослении. Потому что в какой-то момент иллюзии заканчиваются, и остаётся голая реальность: никто не спасёт, если ты не субъект. Никто не уважает того, кто верит обещаниям больше, чем структурам силы.
«В мире хищников мораль — это роскошь тех, у кого есть клыки».
«В мире хищников мораль — это роскошь тех, у кого есть клыки».
Эта статья не для обвинений. Она для пробуждения. Потому что истина, как ни странно, всегда освобождает — даже если сначала обжигает. Украина была использована. Жёстко. Холодно. Прагматично. И признание этого — первый шаг не к поражению, а к возвращению себе права быть взрослым игроком, а не вечной жертвой чужих партий.

Комментариев нет:
Отправить комментарий