Имя Булата Окуджавы знакомо каждому, чьё детство и юность прошли под звуки гитарных струн во дворах и у туристских костров нашей некогда великой державы. Его душевные композиции о Родине, Арбате и Советской молодёжи звучали повсеместно. Из каждого радиоприёмника, у костров геологов, на студенческих слетах. И это казалось абсолютно естественным, ведь автором значился Советский интеллигент, член Коммунистической партии, обласканный вниманием издательств и концертных залов. А самое главное, любим народом.
Однако горбачёвская перестройка и последовавшие за ней разрушительные события девяностых сорвали маски со значительной части творческой интеллигенции. Выяснилось, что многие из тех, кто годами пел или писал о преданности идеалам страны Советов, тщательно прятали свою подлинную сущность за показной Советской моралью. Явил своё истинное лицо и Булат Шалвович, всю жизнь, как показывают его поздние признания и биографические факты, питавший глубокую, системную неприязнь к Советскому строю. И неприязнь, это ещё слабо сказано.
Откуда же взялась эта жгучая неприязнь? Чтобы понять корни этого явления, нужно заглянуть в историю семьи барда, которая изобилует драматическими, а порой и мрачными сюжетными поворотами.
Корни из семьи троцкистских функционеров
Будущий поэт родился в 1924 году в Москве, куда его родители приехали на учёбу в Коммунистическую Академию. Семья была весьма специфической и глубоко вовлеченной в водоворот революционных и националистических интриг того времени.
Дядя будущего барда, убежденный анархист, прибыл из Германии в Россию в том самом знаменитом пломбированном вагоне вместе с Лениным. Отец, Шалва Окуджава, был правоверным партийным функционером, но при этом разделял взгляды своих братьев, ратовавших за независимую Грузию. Причём исключительно для коренного населения. Когда они на короткое время получили влияние в республике, границы были мгновенно перекрыты.
Начались жёсткие этнические чистки, инородцев депортировали, а местных женщин, состоявших в браке с представителями других национальностей, лишали гражданства. На XII съезде ВКП(б) Иосиф Сталин резко клеймил этот опасный сепаратистский манифест. Тем не менее, Шалва Окуджава проводил жесткую линию на местах. Сам Булат Окуджава годы спустя вспоминал об этом периоде с поразительной откровенностью:
"Мать моя зверствовала на Кавказе вместе с Кировым".
Выразительное признание,- "Зверствовала". Зато когда за эти аппаратные и политические художества, а проще сказать, преступления, последовал заслуженный арест, женщина моментально превратилась в "невинную жертву Сталинского режима".
Дослужившись до поста секретаря горкома партии в Тбилиси, отец не сошёлся характерами с Лаврентием Берией. По личной просьбе Сергея Орджоникидзе Шалву перевели на Урал, в Нижний Тагил, где он возглавил строительство вагоностроительного завода.
Двенадцатилетний Булат тут же обзавёлся барскими замашками, резко контрастировавшими с бытом обычных Советских людей. Семья заняла роскошный купеческий особняк, пользовалась услугами прислуги. До школы было всего триста метров, но избалованный подросток регулярно названивал в горком партии с требованием прислать к крыльцу служебные сани для личной доставки. И ведь присылали!
Был у будущей "совести интеллигенции" и товарищ постарше, из простых рабочих парней. В ходе банальной мальчишеской ссоры юный Булат схватил отцовский браунинг и всадил пулю в грудь сверстника. Нападение чудом не закончилось смертельным исходом. В наказание юного стрелка отправили погостить к бабушке в Грузию, замяв инцидент, который в любой другой семье мог бы закончиться совершенно иначе.
Роковой 1937 год и перелом сознания
В 1937 году главу семейства арестовывают как злостного троцкиста(кем он собственно и являлся), участника контрреволюционной организации и врага народа. После чего приговаривают к высшей мере наказания. Булат с матерью спешно возвращается в Москву, где вскоре арестовывают и её, слишком заметный след остался за ней со времен кавказского партийного "активизма". Она провела в лагерях долгие годы (вернувшись в столицу лишь после реабилитации).Так за что же бард всю жизнь в глубине души проклинал Советскую власть?
За то, что отобрали барский особняк в Тагиле и заставили спуститься с небес на грешную землю?
За необходимость жить и учиться так же, как весь остальной трудовой народ?
Или за то, что в суровые тридцатые годы государство строго спросило с тех, кто еще недавно вершил произвол на национальных окраинах?
Если ненависть к большевикам и Советскому строю была столь фундаментальной, возникает закономерный вопрос, а зачем он сам в 1943 году вступил в ряды ВЛКСМ, а затем, уже в зрелом возрасте, в 1956 году, осознанно пополнил ряды КПСС? Ответ на этот вопрос кроется в элементарном приспособленчестве той части творческой элиты, которая умела виртуозно пользоваться благами системы, одновременно затаив на неё глухую обиду за вполне заслуженную кару родителей.
Партийный билет открывал двери к тиражам, загранпоездкам, престижным квартирам и союзам писателей. И Советский бард пользовался этим инструментом с большим удовольствием.
Трагический рубеж 1993 года. Маски сброшены
Истинный масштаб внутренних убеждений Окуджавы проявился в октябре 1993 года. Во время расстрела танками легитимного Верховного Совета Российской Федерации он вместе с Лией Ахеджаковой и другими представителями либеральной богемы публично подписал скандальное письмо и выступал с резкими требованиями расправиться с защитниками парламента. Бывший член КПСС, годами воспевавший романтику Советских строек и дворов, открыто призывал к жесткой расправе над своими идейными оппонентами, называя их "фашистами".
Здесь кроется еще один парадокс. В Советские годы бард охотно кичился своим фронтовым прошлым, создавая у слушателей образ солдата-победителя. Архивные факты, однако, говорят о том, что на фронте он пробыл совсем недолго,- был призван в 1942 году, после ранения в декабре того же года под Моздоком служил в запасном стрелковом полку, а затем минометчиком в артиллерийской бригаде на территории тылового Ирана. Обеспечивавшего поставки по ленд-лизу. Это была тяжелая армейская служба, но она существенно отличалась от кровопролитных окопных боев на передовой.
Зато в 1993 году Окуджава выдал потрясающее по своей откровенности признание. В интервью он заявил, что сам в годы войны являлся "фашистом, только красным". Одной этой хлесткой фразой он оскорбил миллионы участников Великой Отечественной войны,- и павших на полях сражений, и тех, кто вернулся домой с Великой Победой, отстроив заново разрушенную страну.
Одиссея отступничества. От поддержки терроризма до презрения к ветеранам
Трансформация некогда любимого народом поэта в яростного критика всего русского и Советского зашла еще дальше в ельцинские годы.
В интервью "Радио Свобода" спустя несколько месяцев после страшного теракта в Будённовске, устроенного бандами Шамиля Басаева, Окуджава сделал очередное шокирующее заявление. Он открыто сказал, что надеется дожить до дня, когда террористу поставят "грандioзный памятник". Оправдание бандита, на чьих руках была кровь сотен ни в чем не повинных гражданских лиц, детей и рожениц, стало шоком даже для многих либерально настроенных граждан.
Беседуя с сотрудниками американской радиостанции "Голос Америки", бард высказался о Советских ветеранах с неизбывным цинизмом:
"Сам по себе патриотизм, чувство не сложное. Оно есть даже у кошки".
В свете этих циничных откровений совершенно иначе начинают звучать его знаменитые произведения. Пронзительная песня о десятом десантном батальоне теперь для многих читателей выглядит горькой иронией. Оказывается, для их автора это были вовсе не герои-освободители, а те самые "красные фашисты" с презрительно-животным уровнем патриотизма. А подлинным "героем" в его системе координат объявлялся террорист, захватывающий заложников в больницах.
Окуджава также вошёл в число подписантов печально известного "Письма 42" (опубликованного в "Известиях" в октябре 1993 года), авторы которого требовали запретить коммунистические партии, закрыть оппозиционные газеты и расправиться с политическими противниками.
Любопытная историческая ирония, как бы запел сам бард, если бы к нему в гости пришли те самые "чистильщики" новой эпохи с железной логикой,- раз ты был коммунистом, партработником или номенклатурным автором, значит, подлежишь безусловному поражению в правах? Наверняка снова попытался бы затянуть песню о том, что всё это было понарошку.
Общественная реакция на подобные метаморфозы была разной, но честные люди молчать не могли. Известный Советский и российский актёр Владимир Гостюхин поступил предельно принципиально. В знак протеста против предательства идеалов поколений он публично сломал вип-пластинку с записями этого перевёртыша и растоптал осколки.
И с точки зрения миллионов зрителей, выросших на честных фильмах о войне, он поступил абсолютно верно.
Эпилог
История Булата Окуджавы,- это сложная и во многом трагическая иллюстрация того, как талантливый человек, обладавший незаурядным поэтическим даром, может оказаться заложником собственных детских травм, классовых обид и конъюнктурных соображений. Творчество живет своей жизнью, вдохновляя миллионы людей, но биографию и публичные поступки вымарать из истории невозможно.
Именно поэтому сегодня так важно говорить об этом открыто, без прикрас и навязанного глянца.
А что думаете вы о тех изломах эпохи и людях, которые их проходили? Можно ли полностью отделять гениальные стихи от поступков и политических воззрений их автора? Поделитесь своим мнением в комментариях, ставьте палец вверх и подписывайтесь на канал, чтобы читать честные исторические разборы без купюр. Давайте обсудим это без лишних эмоций, опираясь исключительно на факты.
За что "пострадал" отец Булата Окуджавы или коррупционная империя товарища Кабакова
16.4K 21:32 - 1/Дек/25 Bronislawa
Булат Шалвович Окуджава подписывал письмо 42 где требовалось принять жесткие действия к "фашистам" из Белого дома. Он "наслаждался" расстрелом Белого дома. Считал, что Басаеву поставят памятник, принимал у себя Чубайса. Но с чего начался путь в это? Многие считают, что это было местью за преследования его и отца. Но у самого Булата все было не плохо, а вот отца расстреляли. Он смотрел его. Однако что происходило на самом деле написано в монографии Сушкова "Империя товарища Кабакова: уральская партийно-хозяйственная номенклатура в 1930-е годы". Там и рассказывается о коррупционных делах в хозяйстве первого секретаря Свердловского обкома партии Ивана Кабакова, в том числе касающиеся и отца прославленного поэта Шалвы Окуджавы.
Изначально меня заинтересовала эти история после прочтения поста историка А. Дюкова:
"1-й секретарь Нижнетагильского горкома Шалва Степанович Окуджава в коррупционные схемы был вовлечен по полной программе. От своего друга, главы Уралвагонстроя Лазаря Мироновича Марьясина, он получал "выплаты" (по 1500 рублей) и продуктовые "посылки" к праздникам (80 кг, стоимость 700 р.), получал деньги из "черной кассы", пополняемой предприятиями, пил на организуемых за счет предприятий банкетах, отдыхал в дачном городке "Ключики", построенном предприятиями для партноменклатуры за счет хищения средств. Ну и просто из городского бюджета, конечно, воровал - известен случай, когда председатель горсовета изьял из бюджета 19000 рублей для раздачи начальству, Окуджава получил 1500 рублей. Получало городское начальство деньги из бюджета горфо, а гороно и горздравотдел из своих средств скидывались по 1000 рублей на подарки детям членов бюро горкома. Дети эти были, в том числе, - Булат Окуджава и Илья Марьясин; впоследствии они будут рассказывать о том, какими их отцы были идеалистами и фанатиками, честными и благородными людьми.
Расстрелянных в 1937 г. Лазаря Марьясина и Шалву Окуджаву реабилитируют при Хрущеве, в 1986 г. на территории Уралвагонзавода им установят памятник. Годом ранее, в 1985 г., Булат Окуджава напишет рассказ "Искусство кройки и житья" - о том как в молодости пытался сшить кожаное пальто, безуспешно, но это и к лучшему - в таком пальто могли и задержать как шпиона. Его отец, Шалва Окуджава, кожаное пальто имел, он получил его бесплатно - за счет пополняемой поборами с предприятий "черной кассы".
Ну и еще из монографии Сушкова:
"Уралвагонстрой на прямые взятки партноменклатуре потратил меньше - всего-то 55 тысяч за 1934-1936 гг., зато постоянно устраивал банкеты для начальства; по одной только столовой Уралвагонзавода на это в 1935-1936 гг. ушло 184 тысячи рублей - разумеется, за счет обедов стахановцам. Крали зарплату у рабочих - по тому же Уралвагонстрою 400 тысяч рублей предназначенных для рабочих, ушли на "административно-хозяйственные нужды", рабочие по нескольку месяцев сидели без зарплаты. А на Уралмашзаводе начальник управления капитального строительства преподнес новому директору мебель стоимостью 247 тысяч рублей (!!!). (Напоминаю, что в 1936 г. официальная средняя зарплата по стране была 208 рублей, таким образом, подарочный комплект мебели стоил всего-навсего 1187 средних зарплат)."
Шалва Окуджава с семьёй
Проблеме коррупции на Урале посвящена публикация "За что расстреляли в 1937 году первого секретаря Свердловского обкома партии Ивана Кабакова?" Это совсем не означает, что все были коррупционерами, а наоборот, показывает борьбу с ней.
Вина лились рекой в сопровождении деликатесов
Чтобы обеспечить партийно-советской номенклатуре улучшенные условия труда, отдыха и лечения, в Свердловском облисполкоме были созданы хозяйственное и лечебное управления. Подобные структуры появились во всех городах и районах области. Финансирование шло из областного бюджета, например, на 1933 год было выделено 4,5 млн рублей, израсходовали 5,6 млн. Средняя зарплата в области тогда составляла 150 рублей.
На эти деньги закупались деликатесы, вина, модная одежда, отрезы дорогой ткани, патефоны, фотоаппараты, часы, радиоприёмники и выдавались руководящей верхушке бесплатно или по смешным ценам. Устраивались банкеты и пикники. Выдавались бесплатные путёвки в санатории. Даже квартплата ответственных работников шла из этих средств. Деньги выдавались и просто так, на карманные расходы, по несколько сотен, а то и тысяч рублей. За счёт бюджета проводились шикарные ремонты квартир. Вот перечень продуктов в стандартной продуктовой посылке к праздникам и просто так: 1,5 кг колбасы, ветчина, сосиски, три банки консервов, масло, сахар, килограмм конфет, несколько бутылок вина, 10 пачек папирос. В посылки первым лицам и Кабакову, естественно, добавлялись балык, окорок, ликёр, печенье. Посылки по квартирам развозили ночью для конспирации. Откуда брались продукты? Изымались из отделов рабочего снабжения (ОРСов), предприятий торговли и общепита. А за иные банкеты просто не рассчитывались.
В ведении хозуправления были 12 элитных домов, Второй дом советов, столовые обкома и горкома, дома отдыха на Шарташе и в Истоке, Балтымские лесные дачи. Снабженцы колесили по всей стране в поисках элитной мебели для квартир и дач номенклатуры, тратили на неё огромные деньги. Имелись дома отдыха, свои пошивочное ателье, сапожная мастерская, гараж и даже фотоателье. Все услуги, отдых и питание — бесплатно. А страна и регион в то время голодали, люди ели крыс, собак и павшую скотину.
Но аппетиты элиты росли. И тогда данью были обложены все предприятия Свердловска и области. Их директора перечисляли деньги на специальные счета и за это получали из лечебного управления санаторные путёвки. Они понимали, что будут ерепениться – положат партбилет на стол, а это автоматически означало увольнение с руководящей должности. Пришьют ярлык троцкиста и прощай, хлебная должность. В Уральском обкоме, а потом и в Свердловском облисполкоме, руководил которым ставленник и соратник Кабакова Василий Головин, существовала «чёрная касса», из которой и выдавались деньги на кутежи и лечение. Ничего не напоминает? Да это, по сути, воровской общак.
В Свердловском горкоме партии, например, был составлен список из 84 предприятий, которые должны были отчислять деньги в «партийную» кассу. Некоторые из них рассчитывались своими ресурсами — стройматериалами, продукцией. А хозуправление умудрялось перепродавать их с солидной наценкой другим организациям. В общем, деньги текли рекой, растекаясь ручейками по карманам номенклатуры. Понятно, чтобы изыскать эти средства, директорам приходилось изворачиваться, что вело к злоупотреблениям уже на этом уровне.
В Нижнем Тагиле за «чёрную кассу» отвечал заведующий промышленно-транспортным отделом горкома Иван Хрисанов. В 1936 году он собрал 20 350 рублей, из которых 1 524 были выданы первому секретарю горкома Шалве Окуджаве, 2 900 — второму секретарю Пальцеву и так далее. Всего 10 тысяч, остальные Хрисанов присвоил себе. Примечательна история с кожаным пальто. Хрисанов уговорил начальника торговой базы Золотопродснаба выдать кожаное пальто Окуджаве для срочной поездки в Москву, за которое кассир заплатил 624 рубля из собранных с заводов денег.
Три дворца на острове
И всё-таки приходилось таиться, хотя шикарный образ жизни скрыть было невозможно. Скорее всего поэтому Кабаков для строительства своей дачи в 1933 году выбрал довольно глухое тогда место — озеро Шитовское, в просторечии Шиты, что за Верхней Пышмой. И не на берегу, а на острове Репном. Строили две дачи, а по некоторым сведениям три, ударными темпами без выделенных фондов на стройматериалы, за счёт финансирования на строительство жилья, детских садов и школ. Как доставляли туда стройматериалы – загадка, наверное, по льду. А строители Уралмашзавода в то время жили в землянках, мечтая перебраться хотя бы в бараки, хотя и их состояние, как правило, было ужасным — грязь, паразиты, выбитые окна.
Дачи строили по типу роскошных дворянских имений в греческо-итальянском стиле. У Кабакова дом был трёхэтажный, с резными балконами и террасами, лепниной, башенкой и флюгером. Мебель и посуду привезли из Ленинграда. Само собой, дачи оборудовали отоплением, водопроводом и канализацией. Роскошные ванные отделаны плиткой, пол – ковровый паркет. Окна — цветные витражи, печная труба обложена изразцами. Для освещения дач и других построек установили автономный электрогенератор, а сами дачи были запитаны через подводный морской кабель. Имелись бильярдная комната, площадка для отдыха на крыше. К озеру вела широкая бетонная лестница, фрагмент которой сохранился до сих пор – единственное, что осталось от кабаковских дач. К Шитам проложена асфальтовая дорога длиной 13 километров, она до сих пор существует. Строили её заключённые и женщины из окрестных посёлков – мужчин мобилизовали на лесозаготовки. На берегу озера отстроили гараж на две машины, большой жилой дом для обслуживающего персонала и пирс, с которого гости доставлялись на дачи на моторной лодке.
Вокруг дач разбили аллеи и весь остров стал садово-парковой территорией, там стояли мраморные столы, гипсовые фигуры, беседки, даже фонтан обустроили. Во втором доме жил ближайший соратник, председатель облисполкома Василий Головин. У них и прежние дачи на Балтыме стояли рядышком. Разумеется, и проживание, и питание отдыхающих – за государственный счёт.
Партийный контроль эту битву не проиграл
Шила в мешке не утаишь, и о разгульной жизни партийно-советской номенклатуры знали многие. Комиссия партийного контроля при ЦК ВКП(б) по Свердловской области во главе с Леонидом Папардэ в 1934 году вскрыла многочисленные коррупционные проявления и приняла энергичные меры. Решением уполномоченного и коллегии партконтроля от 26 августа 1934 года председателя Свердловской городской лечкомиссии, начальника снабжения комиссии Питерского, директора Чусовского дома отдыха Санникова исключили из партии с привлечением к уголовной ответственности за разбазаривание государственных средств и другие злоупотребления. Директора Свердпищеторга Саплина тоже исключили из партии, было решено привлечь его к уголовной ответственности. Всего было восемь фигурантов. Их судили, но реальных сроков таинственным образом никто не получил.
Другое дело, в котором фигурировали сотрудники облисполкома, тоже дошло до суда. Семь человек были осуждены к трём годам и шести месяцам исправительно-трудовых работ, а в действиях главного фигуранта – начальника хозуправления Леонида Капуллера – суд вообще не усмотрел ничего противозаконного. Осудили, по сути, рядовых исполнителей, главные фигуры остались в стороне. Но усилия Папардэ не пропали даром – в стане казнокрадов поднялась паника, срочно подчищались документы, под уже содеянное подводилась задним числом хоть какая-то правовая база.
Это только два примера из многих подобных. Безобразия номенклатуры могли бы пресечь сотрудники НКВД. Но у руководителей силового ведомства тоже были дачи на Балтыме, и они зачастую шумно гуляли вместе. Письма с жалобами на произвол местных чиновников мешками приходили в газету «Уральский рабочий». Но заместителем редактора в газете была жена Кабакова Виноградова, и сквозь этот фильтр проходили на газетные страницы только самые безобидные послания. Только «Правда» иногда резко критиковала свердловское партийное руководство.
И всё же сигналы доходили до Москвы. Сталин не раз вызывал Кабакова и требовал навести порядок в области. Тот послушно кивал, но всё оставалось по-прежнему, и терпение вождя лопнуло. В мае 1937 года после очередного вызова Кабаков был арестован. Второй секретарь обкома партии Пшеницын, узнав об аресте, застрелился. В течение нескольких месяцев после этого органы НКВД репрессировали почти весь состав обкома партии и облисполкома, весь управленческий корпус городского и районного уровней. Машина НКВД, получив команду «Фас!», не знала пощады, и многие подельники могли даже позавидовать Пшеницыну – он ушёл из жизни легко и безболезненно.
Кабакова судили и расстреляли в октябре 1937 года. Понятно, что партия не могла в то время публично признать коррупционную деятельность партийного и советского аппаратов, поэтому Военная коллегия Верховного суда СССР признала его виновным в том, что являясь одним из руководителей антисоветской террористической организации правых, он проводил вредительскую и диверсионную работу по подрыву народного хозяйства Свердловской области и руководил подготовкой террористических актов в отношении руководителей Советского правительства и ВКП(б), то есть в преступлениях по статьям 58–7, 58–8 и 58–11 УК СССР.
Всем арестованным предстояло занять своё место в одном из 200 подразделений, 15 повстанческих организаций и 56 групп раскрытого чекистами мифического «Уральского повстанческого штаба» – органа блока правых, троцкистов, эсеров, церковников и агентуры РОВС.
Кто был ничем…
Как же так могло получиться? Ещё вчера был верным ленинцем, а оказался вульгарным казнокрадом?
«Подобное поведение во многом было обусловлено тем социальным опытом руководящих работников властных структур и хозяйственных организаций, – отмечает в своей книге Андрей Сушков. – Родившиеся в конце XIX и начале XX веков в бедных рабочих и крестьянских семьях, они были свидетелями имущественного расслоения общества и на себе испытали царившую повсюду социальную несправедливость. В позднеимперской России хозяевами жизни были высокопоставленные государственные чиновники, предприниматели и крупные землевладельцы. Революция и Гражданская война перевернули устоявшийся уклад. Теперь они, недавние бедняки, участники революционных событий и герои Гражданской войны, по праву победителей стали хозяевами, получили доступ к различным благам. Как и прежние господа, они обзавелись прислугой, обеспечили себя хорошим жильём и богатой обстановкой, их столы украшали деликатесы и вина».
А ведь в «Интернационале» так и сказано: «Кто был ничем, тот станет всем». И до последних дней своего существования у КПСС были свои жилые дома, санатории и дома отдыха, больницы и пайки. Но размах был уже не тот…
P.S.
Все факты, изложенные в книге Андрея Сушкова «Империя товарища Кабакова», взяты из документов, хранящихся в Центре документации общественных организаций Свердловской области, архива административных органов Свердловской области, Российского государственного архива. Цитаты снабжены, как и принято в научных монографиях, ссылками на источники.
Комментариев нет:
Отправить комментарий