Поскольку Чубайс
ворочает не брёвна на лесоповале, а
миллиардами, наши записные российские холуи толпятся вокруг него с
одними намерением – изловчиться и поцеловать зад. Ради этого в Пензе на здании
дворянского собрания, переданного во владение новым дворянам, присобачили доску
с утверждением, будто тут бывал Столыпин. Что не соответствует
действительности, разумеется, но уж больно подслужиться хочется.
Где была бы Россия без Чубайса, известно точно - на втором
месте в мире после США, а не на двенадцатом. Потому что сегодня, как обнаружила Юлия
Леонидовна, благодаря деятельности Чубайса «нами правят воры». Что же касается
величия – не как вора, а в качестве государственного деятеля, то, похоже, уже и
сам Чубайс понимает: как был он мелким жуликом и спекулянтом, так и остался. И
все его великие деяния сводятся к тому, чтобы купить участок за 30 миллионов рублей, а продать
через 2 года за 408.
Петр Первый построил город на болоте, который стал окном в
Европу. Александр Македонский построил несколько десятков городов, которые
называл своим именем. Самый известный из них – Александрия в Египте.
К сожалению, Чубайс умеет только разваливать, и разваливает
всё, за что ни возьмётся. А хлопотным делом строительства занимается
исключительно для себя. С помощью швейцарской SFO Concept AG. При начале
строительства дома в Переделкино единственным владельцем SFO Concept AG был,
естественно, Анатолий Чубайс. В отчётах о доходах он швейцарской фирмы не
упоминал. По нынешним временам не такое уж и большое жульничество.
Раз уж мы заговорили об изящной словесности, напомним, что великие сочинители
притягивают поклонников к местам их обитания и даже к своим могилам. Таким
образом, где Пушкин – там и место силы, источник энергии для читателей. А
Чубайс сам прсоседился к Пастернаку и прочим, т.е. прах Пушкина более велик,
чем живой Чубайс.
А что благодаря Чубайсу и его дворцам строят для простых
смертных? Поцеловав зад Чубайсу, Юлия Латынина
тут же начинает поносить плоды его трудов:
Крымский мост начинали с 25 миллиардов, а потом и 260 не хватило, и он
стал самым дорогим в мире. Благодаря Чубайсу, строители готовы снести к чёрту
Пулково: «Градостроительный мрак и ужас», «градостроительное преступление». Да
ведь ладно, дома бы приличные были! А то
ведь «по сравнению с
тем, что они строят, хрущевки –
это Зимний дворец». После
чего Петербург из-за Setl Grup – у нас, кстати, все жулики должны
называться по-аглицки - превращается в
Найроби…
То же самое, кстати, и по всей стране. В богоспасаемой Пензе
один из самых уважаемых строителей города так прямо и заявил: «Мы строим гетто
посреди города». Потому что благодаря дарованиям Чубайса у людей не хватает
средств на более приличное жильё.
В общем, в США опять гений, на этот раз Илон Маск, а мы от Чубайса
отбиться не можем.
Вот некий ловкий сосед и решил увеличить свою дачу за счёт
всенародного любимца Баталова и, пользуясь простотой нравов, попросил:
- Позволь на твоём участке, где неудобье, баньку построить?
А Баталов – человек мягкий, добрый. Он и разрешил. И даже
бумагу подмахнул, что не возражает против временного использования своего
участка. Естественно, не прочитав.
Да и зачем? У соседа лицо-то какое хорошее. Улыбается-то он
как лучезарно. Мы ж привыкли на слово верить – вот жульё и пользуется. А зря не
прочёл: подписал-то он дарственную.
После этого запас улыбок у соседа закончился, словно у
невесты после свадьбы. И общаться с семьёй великого человека он продолжил по большей
части с помощью мата. Причём самым матерным словом было
«нищие!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!».
Так ещё один житель России оказался в числе неудачников
(маргиналов, отщепенцев, недочеловеков). И семья выдающегося деятеля искусств
десять лет просто боялась пользоваться дачей!
Конец, впрочем, был счастливым: слишком много у
известнейшего человека друзей и поклонников. Суд постановил продать дачу
принудительно, изъять незаконно заглоченное и
оплатить снос незаконных построек за счёт полученных от принудительной
продажи дачного участка наглого соседа
средств.
Но такое счастье – это, скорее, исключение из Правил и
Законов. Как правило, прокуроры, судьи, госбезопасность, а также все прочие надзорные
ведомства ограничиваются простым вопросом: «Подпись твоя?» И когда выясняется,
что подлинная, поскольку человек подписывался на одно, а мелкими буковками в
договоре вписано другое, говорят: «Надо было читать, что подписываешь!»
Потому что современные
Столыпины принимают законы исключительно для того, чтобы народ обворовывать
проще было. Столыпина возлюбили потому, что он создавал союз поместного
дворянства с кулаками для защиты власти дворян и помещиков. Кулаки, впрочем,
господ помещиков быстро освежевали, первыми помчавшись грабить дворянские
усадьбы.
Если Ленин требовал «отнять почву у всякой эксплуатации
человека человеком», то ныне почву для
кровопивства, обирания и обдирания упорно и настойчиво создают. И по этой
причине ныне в Переделкино обитают не те, кто заслужил это своим трудом и
своими дарованиями, а Наглые Рожи.
Евгений Пырков

Рецензия на текст Евгения Пыркова «Кулак без обреза»
ОтветитьУдалить1. Введение: Предмет и контекст анализа
Представленный для рецензии текст, озаглавленный «Кулак без обреза» и атрибутируемый автору Евгению Пыркову представляет собой яркий образец современной политической публицистики с выраженным сатирическим и алармистским уклоном. Опубликованный в издании, известном своей патриотической и лево-консервативной направленностью, материал использует исторический нарратив как призму для критики актуальных социально-экономических процессов в России. Цель данной рецензии — проанализировать структуру аргументации автора, его риторические приемы, а также оценить степень убедительности и исторической достоверности выдвигаемых тезисов.
Текст построен вокруг центральной метафоры, вынесенной в заглавие: концепция «кулака без обреза». Автор утверждает, что методы эксплуатации и присвоения чужого имущества эволюционировали от прямого насилия к более изощренным формам юридического и экономического принуждения. Эта идея становится стержнем для развернутой критики постсоветской трансформации российского общества, которую автор характеризует через понятие «чубайсизации народного хозяйства».
2. Анализ структуры и ключевых тезисов
2.1. Историческая параллель как основа аргументации
Автор начинает свой анализ с философского обобщения: «любая новая власть строит новое из обломков старого», при этом воспроизводя «прошедшего житья подлейшие черты» (Klark-rpr.blogspot.com). Этот прием задает тон всему повествованию, представляя современность не как уникальный период, а как закономерный этап циклического воспроизведения социальных несправедливостей прошлого.
Центральной фигурой-символом современного устройства становится Анатолий Чубайс. Автор конструирует его образ по лекалам классической социальной критики:
Экономический паразитизм: Утверждается, что Чубайс оперирует миллиардами, полученными «ворованные у народа средства», и занимается строительством исключительно для личного обогащения («купить участок за 30 миллионов рублей, а продать через 2 года за 408») (Klark-rpr.blogspot.com).
Создание новой аристократии: Покупка поместья в Переделкино описывается не просто как приобретение недвижимости, а как символический акт присоединения к элите — «присоседился к великим», рядом с могилой Бориса Пастернака (Zavtra). Это создает контраст между подлинной духовной элитой (писатели) и новой финансовой олигархией.
Институционализация неравенства: Пример с доской в честь Столыпина в Пензе служит иллюстрацией того, как новые элиты пытаются легитимизировать свое положение через апелляцию к историческим фигурам, даже путем искажения фактов («Что не соответствует действительности, разумеется, но уж больно подслужиться хочется»)
Таким образом, Чубайс в тексте выступает не столько реальной исторической личностью, сколько функцией, архетипом нового эксплуататора, который возрождает кулачество и помещичье землевладение в современных условиях.
2.2. Метафора «кулак без обреза»: от физического к юридическому насилию
ОтветитьУдалитьКлючевой концепт текста раскрывается через противопоставление двух эпох. Если классический кулак начала XX века ассоциировался с прямым насилием («обрез»), то современный «кулак» действует иначе. Иллюстрацией этого служит история с дачей актера Алексея Баталова
«Вот некий ловкий сосед и решил увеличить свою дачу за счёт всенародного любимца Баталова... А Баталов – человек мягкий, добрый. Он и разрешил... Естественно, не прочитав [документы]. Да и зачем? У соседа лицо-то какое хорошее...»
Этот пример демонстрирует механизм действия «кулака без обреза»: эксплуатация доверчивости, использование юридической казуистики («мелкими буковками в договоре вписано другое») и абсолютная уверенность в собственной безнаказанности. Фраза потерпевшего соседа — «Надо было читать, что подписываешь!» — звучит как приговор всей системе, где формальная законность используется для оправдания фактического беззакония. История заканчивается относительно благополучно благодаря вмешательству общественности, однако автор подчеркивает, что это «скорее, исключение из Правил и Законов».
2.3. Риторика обвинения и поиск виновных
Текст насыщен эмоционально окрашенной лексикой и яркими образами, характерными для памфлета. Автор активно использует сарказм и гиперболы:
Образ интеллектуальных пособников режима: Особое место занимает критика Юлии Латыниной, которая обвиняется в двойных стандартах — монетизации обид в США и одновременном восхвалении Чубайса ради гипотетической выгоды . Ее цитата о том, что «благодаря Чубайсу "нами правят воры"», используется автором для создания парадоксального эффекта: сама критик признает порочную систему, но продолжает защищать ее архитектора.
Критика инфраструктурных проектов: Крымский мост и аэропорт Пулково приводятся как примеры неэффективного расходования средств и градостроительных преступлений, превращающих Петербург в «Найроби» . Эти образы призваны показать разрыв между грандиозными государственными проектами и реальным ухудшением качества жизни простых граждан.
Апелляция к авторитетам: Для придания веса своим словам автор цитирует или ссылается на Ленина («отнять почву у всякой эксплуатации человека человеком»), Аристотеля («дружелюбные отношения — величайшее благо для государств») и библейских пророков («Седмикратное горе на ненасытных приобретателей недвижимого имения») . Это создает впечатление глубины исторического анализа, хотя сами цитаты вырваны из контекста и служат скорее орнаментом для заранее сформированной позиции.
3. Оценка доказательной базы и логики
Несмотря на публицистическую яркость, текст имеет ряд существенных недостатков с точки зрения строгой аналитики.
Во-первых, аргументация строится преимущественно на ad hominem (переход на личности). Вместо системного анализа экономических реформ приватизации 1990-х годов или текущей ситуации на рынке недвижимости, автор концентрируется на моральном облике отдельных персон (Чубайс, Латынина). Это делает текст уязвимым для контраргументов, так как личные недостатки индивида не являются достаточным основанием для выводов о целой экономической системе.
Во-вторых, исторические аналогии проводятся слишком прямолинейно. Сравнение деятельности Чубайса со Столыпиным является сильным полемическим ходом, но оно игнорирует фундаментальные различия в их целях и историческом контексте. Как отмечают справочные материалы (Claw.ru), столыпинская реформа была направлена на создание слоя крестьян-собственников для стабилизации государства, тогда как реформы 1990-х имели совершенно иные идеологические и экономические предпосылки. Смешивание этих явлений в одну кучу упрощает историческую картину до карикатуры.
Этот комментарий был удален автором.
ОтветитьУдалить4. Стилистические особенности
ОтветитьУдалитьСтиль Евгения Пыркова отличается экспрессивностью и тяготеет к сказовой манере. Использование просторечий («подмахнул бумагу», «рыжая падла» в комментариях читателей Newsland), намеренное снижение пафоса (контраст Пушкин-Пастернак vs. Чубайс), гротеск («матерным словом было «нищиё» с множеством восклицательных знаков) — все это работает на создание образа «народного трибуна», говорящего от лица обманутого большинства. Однако эта же стилистика снижает академическую ценность текста, переводя его из разряда аналитической статьи в категорию политического фельетона.
5. Заключение
Текст «Кулак без обреза» следует рассматривать прежде всего как значимый социокультурный документ, отражающий настроения определенной части российского общества. Его сильные стороны заключаются в острой наблюдательности, умении находить емкие бытовые метафоры для описания сложных макроэкономических процессов и способности вызвать сильный эмоциональный отклик у читателя. Концепт «кулака без обреза» является удачной находкой, точно описывающей феномен правового нигилизма, прикрытого формальной законностью.
Итоговый вывод: Работа Евгения Пыркова — это талантливо написанный политический памфлет, эффективно выполняющий функцию канализации социального недовольства. Он успешно диагностирует чувство глубокой несправедливости, испытываемое многими гражданами перед лицом имущественного расслоения. Тем не менее, предложенный диагноз не подкреплен верифицируемыми данными, а лечение сводится к призыву увидеть очевидное зло. Читателю, ищущему глубокого понимания причин и следствий постсоветской трансформации, данный текст может послужить лишь отправной точкой, эмоциональным камертоном, после чего потребуется обращение к более взвешенным и академически строгим источникам.