ПЕДАГОГИКА КАК СМЫСЛ ИЛИ МУДРОСТЬ

 Летом 1999 г. состоялся II Российский философский конгресс. Проходил он в столице Урала – в Екатеринбурге. Мыслящая отечественная общественность подводила там мировые итоги.

… Еще каких – ни будь десять лет тому назад так называемая мировая система социализма владела от 1/3 до половины всего мирового общественного богатства. Ее главный отряд – советская социалистическая бюрократия / партийная, советская, хозяйственная / - в своем составе имела весьма специфическое подразделение, а именно: славное и заслуженное начальство Среднего Урала.
Урал – опорный край державы. Что сие значит?
Для Карла XII – сокрушительный огонь русских пушек под Полтавой. Для Англии – вдоволь русского железа, которое позволило ей стать «мастерской мира». А для Гитлера он обернулся броней уральских танков, о которую под Москвой, Сталинградом и Курском он разбил свой медный лоб всемирного русофоба.
Отсюда – уникальный, так сказать, «железный» характер уральского начальства, его суперцентрализм, послушание младших старшему, доверие к нему местного населения, которое /доверие/ замешано на убеждении в том, что твой начальник – это уж, конечно, державник, а не кто ни будь там еще, и заведомо плохого он не сделает.
Так что исторически вовсе не случайно, что Главный Штаб уральского начальства – Свердловский обком КПСС – в главном своем составе оказался у государственного штурвала в Кремле!

МЕЖДУ МЕТАФИЗИКОЙ «ДУРНОЙ» И «КОНКРЕТНОЙ»

Генезис мировой мудрости, с точки зрения историко–философской, имеет несколько четко очерченных периодов. Это, во-первых, докантовский и послекантовский. Во-вторых, послекантовский делится на догегелевский и послегегелевский. И, в-третьих, послегегелевский период имеет сложную картину, складывающуюся из взаимодействия кантианства и гегельянства. Их отношения при этом весьма осложнены позитивизмом, который мнит себя «новейшей эпохой» и старается представить себя в качестве кантианской антиметафизики, переходящей в антигегельянство. Подобно тому, как гегельянство являлось эпохальной реставрацией аристотелевской метафизики, в противоположность ее «критицистскому» преодолению самим Кантом.