«Мы идем к беде – двузначному падению экономики!»: рецепты спасения от МЭФ
Национализировать ЦБ, уволить экономический блок и вернуть госплан
«К сожалению, нашим денежным властям неведомо такое явление, как рост производительности труда, промышленно-технический прогресс — все, что обеспечивает экономический рост и одновременно снижение цен и макроэкономическую стабильность», — говорил госсекретарь Союзного государства России и Беларуси Сергей Глазьев на пленарной сессии Московского экономического форума. О том, как экономист Андрей Щербаков предлагал национализировать Центробанк, но Глазьев был не согласен, Роберт Нигматулин возмущался безответственности экономического блока и просил предупредить об этом Владимира Путина, а также о том, что еще предлагали спикеры для развития РФ, — в репортаже «БИЗНЕС Online».
Президент ассоциации «Росспецмаш» Константин Бабкин открыл юбилейный Московский экономический форум (МЭФ). Фото: Елена Колебакина-Усманова
«Пора менять парадигму экономической политики»
«Своего рода апатию мы видим во многих отраслях экономики, во многих сферах человеческой деятельности», — с таким настроением президент ассоциации «Росспецмаш» Константин Бабкин открыл юбилейный Московский экономический форум (МЭФ). Мероприятие, где собираются главные патриоты страны, уже третий год подряд проходит в «Цифровом деловом пространстве» в самом центре столицы. В этом году ключевая тема форума — «От охлаждения — к развитию. Что и когда делать?». И, как сказал Бабкин, участники собрались, «чтобы помечтать, что делать» — как развивать Россию, какую экономическую модель построить, как восстанавливать Новороссию и как дать простор энергии в созидательной области.
И для этого, уверен модератор, есть «огромное пространство» — нужно засевать поля, разводить животных, восстанавливать фабрики, развивать города, села, строить дороги. «Но при этом мы видим охлаждение экономики, видим то, что заводы переходят на трехдневный режим, крестьяне отказываются сеять, видим снижение темпов обновления парка машин», — пояснил Бабкин.
Эта «апатия» охватила многие отрасли экономики, в том числе и его собственное предприятие «Ростсельмаш». «Я ощущаю эту странность на практике. Коллектив завода „Ростсельмаш“ много лет развивался, производил новые модели комбайнов, тракторов, прицепных устройств. Мы развивались на фоне того, что развивается и сельское хозяйство, крестьяне закупали все больше техники. Мы на этой волне развития построили и запустили три новых завода… Но мы видим, что третий год сельское хозяйство попадает в кризис, сельхозмашиностроение испытывает торможение двузначными цифрами», — переживал Бабкин. В итоге три его завода работают только на 30% мощности.
«И это притом что вся ситуация — внешнеполитическая, внутриполитическая, экономическая — толкает нас к тому, чтобы больше работать, больше созидать», — подчеркнул спикер. Сам Бабкин уверен, что уже давно пора «менять парадигму экономической политики», которая должна быть нацелена не только на борьбу с инфляцией и экспорт сырья. «Мы должны в комплексном плане развивать нашу цивилизацию. Это значит, что мы должны открыть дорогу талантам и затеять период новой индустриализации. Нам надо возрождать многие отрасли, особенно несырьевые отрасли экономики, высокотехнологические и перерабатывающие», — уверен модератор и председатель МЭФ.
Сергей Глазьев сразу заявил, что потенциал роста, который может быть у Союзного государства при стратегии опережающего развития, гораздо выше прогнозируемых значений и может составить до 8% ВВП. Фото: Елена Колебакина-Усманова
«Нашим денежным властям неведомо такое явление, как рост производительности труда»
И первым о своих рецептах экономического развития рассказал госсекретарь Союзного государства России и Беларуси Сергей Глазьев. Он сразу заявил, что потенциал роста, который может быть у Союзного государства при стратегии опережающего развития, гораздо выше прогнозируемых значений и может составить до 8% ВВП. У России минимально гарантированы 3%, но это «если ничего не делать». Чтобы расти быстрее, необходимо наращивать инвестиции темпом по 10–16% в год. При этом сейчас наблюдается спад, вызванный политикой Центробанка. «Центральный банк исходит из того, что у нас нет потенциала роста, поскольку у нас низкая безработица, а дальнейшее увеличение денежного предложения будет вызывать инфляцию. Это, конечно, теоретически примитивно, несостоятельная точка зрения, которая не учитывает другие факторы производства и опирается на ложные предпосылки», — раскритиковал деятельность Банка России Глазьев.
В реальности, по его словам, загрузка мощностей в среднем чуть более 60%, а в машиностроении, которое обеспечивает инвестактивность, еще ниже — 30–50%. «Возможность поднять темпы роста за счет загрузки мощностей, прежде всего современных, эффективных, не менее 2–3 процентов прироста промышленного производства», — считает экономист. При этом он указал на проблему оттока капитала, который продолжается, несмотря на СВО и отношения с Западом, по $50–80 млрд, а иногда и более $100 млрд ежегодно.
Что касается безработицы, то есть потенциал для роботизации. Например, в Китае рост производительности труда за счет этого фактора составляет ежегодно по 3–4%. «К сожалению, нашим денежным властям неведомо такое явление, как рост производительности труда, промышленно-технический прогресс — все, что обеспечивает экономический рост и одновременно снижение цен и макроэкономическую стабильность», — съязвил Глазьев.
Сам он предлагал действовать в соответствии со стратегией опережающего развития, которая состоит из пяти мероприятий.Форсированный рост нового технологического уклада. Это дало бы 35% роста производства и 50% роста инвестиций. В 2022–2024 годах некоторые передовые отрасли в России действительно росли двузначными темпами, пока «ЦБ не заблокировал своей безумной политикой повышения процентных ставок».
Динамическое наверстывание в высокоразвитых сегментах экономики. Речь об авиа-, энергетическом, нефтегазовом машиностроении, строительстве и сельском хозяйстве.
Догоняющее развитие, которое продолжается в машиностроении с опорой на Китай — промышленная сборка.
Углубление переработки сырья.
Стимулирование инновационной активности, развитие человеческого потенциала.
«В совокупности это сложносоставная стратегия опережающего развития, которая дает, по подсчетам, 8 процентов экономического роста в год на базе имеющегося потенциала», — уверен Глазьев. Однако, по его словам, «ЦБ загнал в порочный круг», когда повышение процентной ставки ведет к сжатию кредита, а далее сокращение инвестиций, технологическое отставание, как следствие, потеря конкурентоспособности, девальвация рубля и новая инфляционная волна.
Поэтому Глазьев предложил перейти к другой политике, когда целевое кредитование инвестиций позволит наращивать производство передовой продукции, снижать издержки, поднимать эффективность, одновременно обеспечивать экономический рост и макроэкономическую стабильность. Для этого заемщик должен получать кредит под 2–3%, максимум 4%, как это происходит в Китае и на Западе.
«Каждый раз говорим, что живем в странной ситуации, что есть возможности для развития, а ЦБ говорит, что мощности заняты, задействованы, никуда развиваться больше нельзя, надо охлаждаться, — прокомментировал Бабкин. — Это продолжается уже длительный период времени. Мы говорим, что жесткая денежно-кредитная политика, высокие ставки разгоняют инфляцию. Они говорят, что так и будут делать. И эта борьба продолжается теми же методами, конца ей не видно».
«Мы идем к беде — двузначному падению экономики!»
Академик РАН, научный руководитель Института океанологии им. Ширшова Роберт Нигматулин в выражениях не стеснялся. «Я искренне считаю, что мы в беде!» — указал он. Одна из бед — в России самые низкие подушевые доходы. «При Советском Союзе мы были действительно беднее, но мы строили страну, космос, атомную энергетику. Мы были впереди! А сейчас? Все потеряли, но по-прежнему самые бедные. Даже в самых бедных регионах Китая доходы выше, чем в наших самых бедных регионах!» — сокрушался академик.
Еще одна беда — депопуляция. Каждый год население будет сокращаться. При этом рост ВВП за 10 лет в среднем составил 1,5%, зато потребительские цены за этот же срок выросли на 77%. «Ни один указ президента с 2012 года по экономике не выполняется! И президент почему-то не требует, он никого не наказывает за это! Так нельзя!» — возмущался Нигматулин.
И эффективность экономики России, по его словам, ниже, чем в Китае, США и даже в Польше. «У нас все вылетает в трубу! — сокрушался академик. — Мы равнодушно смотрим уже 30 лет! А число работников промышленности? Говорят, что Путин пришел и у нас все пошло… Так разрушается машиностроение — 4 миллиона в 1999 году, а сейчас 440 тысяч. Почти в 10 раз!» То же самое в легкой промышленности, зато количество курьеров и охранников в стране выросло до 1,5 миллиона. При этом число ученых в России на 10 тыс. населения — 54, тогда как в передовых странах — 174.
«Вот вам эффективность! Можем сейчас в страну при таком руководстве вкладывать деньги? Так управлять экономикой нельзя! Мы должны эту мысль донести до президента, на нем все держится. Не дай бог пошатнется его авторитет. Нельзя равнодушно на это смотреть!» — продолжал негодовать Нигматулин.
Так что, уверен он, кризис будет затяжным, срочно надо «заняться ремонтом», а не повышать процентную ставку. «Нынешние кадры, которые руководят экономикой, образованием, не годятся никуда, их надо убирать! В этом нужно убедить президента!» — под громкие аплодисменты зала говорил академик.
Заодно он посоветовал «прекратить мучить» малый бизнес («дайне народу свободу!»), брать налоги с больших доходов, а не с производства, а еще остановить дорогостоящие стройки, которые «нас разоряют». «Мы идем к беде — двузначному падению экономики! — предупредил Нигматулин. — Мы опаздываем, а время не ждет!»
Лидер ЛДПР Леонид Слуцкий: «Доля отечественной техники для пищевой, перерабатывающей промышленности на внутреннем рынке (если не брать в расчет холодильное оборудование) в 2025 году составила всего 33 процента». Фото: Елена Колебакина-Усманова
Слуцкий: заводам — больше помощи и льгот, малому бизнесу — мораторий на штрафы
Сегодня завозимые оборудование и техника — почти половина всего импорта страны. Экономика все еще зависит от западных машин, комплектующих и технологий даже в жизненно важных, критических отраслях, рассуждал лидер ЛДПР Леонид Слуцкий.
«Две трети бурового оборудования и практически весь парк многоковшовых экскаваторов на угольных разрезах — заграничного производства. Практически все погрузчики также не наши. Доля отечественной техники для пищевой, перерабатывающей промышленности на внутреннем рынке (если не брать в расчет холодильное оборудование) в 2025 году составила всего 33 процента», — зачитал Слуцкий с подготовленной справки. Импортозамещение в критических отраслях «пока лежит на боку», смело оценил политик.
В непростых условиях России нужна новая индустриализация, масштабная поддержка и защита производственного бизнеса, а ее пока недостаточно. Новые технологические проекты в РФ есть, из них уже «складывается мозаика», однако у предприятий нет достаточной инфраструктуры, не вырастают российские интеллектуальные долины. Причина в том, что не созданы комфортные условия для развития, убеждал Слуцкий. Капитала еще недостаточно, а ушедший западный еще не замещен полностью.
Чтобы изменить ситуацию, нужна поддержка компаний (как деньгами, так и нефинансовыми мерами), разумный протекционизм, защита внутреннего рынка, продуманная локализация производств. Еще Слуцкий призывал к налоговым льготам для тех, кто вкладывает в новое оборудование, автоматизацию и роботизацию. «Не мигранты, а роботы должны работать на современных производствах!» — наставлял лидер партии. И привел в пример Южную Корею, где на 10 тыс. занятых приходится больше тысячи промышленных роботов.
Зачастую предприятия остаются один на один с проблемами. С другой стороны, помочь нужно малому и среднему бизнесу, где заняты более 17 млн человек. Как? В частности, ввести правило, что изменения в законодательстве о налогах и сборах, ухудшающие положение бизнеса, вступают в силу не ранее чем через год после их опубликования. Лучше бы таких изменений вообще не было, но, раз без них не обойтись, надо хотя бы дать время на подготовку.
Другие предложения — дифференцировать налоговую нагрузку в зависимости от отрасли и ввести мораторий на штрафы для новых плательщиков НДС из-за ошибок. Справедливости ради надо сказать, что мораторий на штрафы за непредставление в срок первой декларации по НДС уже введен.
Профицит бюджета, когда доходы выше расходов, — это хорошо. На деле профицит — это преступление против экономики, рассуждал Андрей Щербаков. Фото: Елена Колебакина-Усманова
«Первое, что нужно сделать, — это национализировать Госбанк»
Разговоры об экономическом развитии России все еще сводятся к тому, как бы побольше вывезти сырья, переживал директор Института социально-экономического прогнозирования им. Менделеева Андрей Щербаков. Только на сырьевой модели экономику не построишь и «уж тем более войну не выиграешь».
Еще экономист постарался развеять некоторые заблуждения. Например, о том, что профицит бюджета, когда доходы выше расходов, — это хорошо. На деле профицит — это преступление против экономики, рассуждал Щербаков. «Получается, что мы деньги собрали, а в экономику их не вернули. Дефицит означает, что мы влили в экономику дополнительные средства. И небольшой дефицит бюджета — это всегда плюс», — отмечал Щербаков. К слову, текущий дефицит российской казны небольшим уже не назовешь.
Еще Щербаков убеждал, что модель работы Центробанка России — худшая. В Китае регулятор финансирует экономику и подконтролен властям, в США федеральная резервная система (ФРС) хоть и «частная лавочка», но тоже может давать в долг казне. А вот российскому ЦБ запрещено финансировать бюджет страны. Еще «убивают» экономику недостаток монетизации экономики и слишком высокая ключевая ставка. Реальные ставки в банках — от 20 до 30%, а рентабельность промышленности уже опустилась до 5–6%.
«Первое, что нужно сделать, — это национализировать Госбанк страны. ЦБ не должен быть вне политики и вне государства», — предложил Щербаков, и на этих словах послышались аплодисменты в зале. Дальше надо возвращать госплан, обеспечить стабильный курс валюты (государству это «ничего не стоит») и низкие ставки по кредитам с ключевой ставкой на уровне не выше 3%.
Наконец, вместо налогов на труд нужен налог на оборот в зависимости от отрасли. В США никакого НДС нет, они у себя добавленную стоимость «не убивают», добавил Щербаков.
Гендиректор производителя сельхозтехники «Лилиани» Армен Налбандян прямо сказал, что сегодня у сельхозмашиностроения России «огромные сложности» из-за упавшего вдвое спроса на продукцию. Фото: Елена Колебакина-Усманова
«Гражданский сектор очень сильно просел. Мы находимся или на коленях, или на спине уже»
Экспортный потенциал России, который создавался десятилетиями, может быть разрушен в одночасье, предупредил гендиректор производителя сельхозтехники «Лилиани» Армен Налбандян. Он прямо сказал, что сегодня у сельхозмашиностроения России «огромные сложности» из-за упавшего вдвое спроса на продукцию. И если не решить проблему, можно потерять и производственный, и аграрный каркас страны. «Нужны срочные антикризисные меры для того, чтобы не угробить то, что было создано за последние несколько десятков лет», — призывал предприниматель.
Потом догонять будет уже очень сложно, притом что уже сейчас эффективность работы в российском АПК небольшая. Если на российском поле эффективность 3 т/га, то в Европе, где схожие условия, — 7–8 т/га, в Китае — 6 т/га.
Можно работать лучше, но у аграриев попросту нет денег на новую технику. Спрос на продукцию «Лилиани» в I квартале 2025-го упал, к примеру, на 80%, а падение по году составило 60%.
Переживал Налбандян, что в стране нет института спасения бизнеса, а на предприятие в предбанкротном состоянии смотрят как ястребы. А нужен мораторий на банкротство жизнеспособных промпредприятий. «Гражданский сектор очень сильно просел. Мы находимся или на коленях, или на спине уже. И остается только последний выстрел, чтобы поставить точку. Или предпринять срочные меры для спасения бизнеса, как в пандемию. <…> Нужно давать налоговые рассрочки хотя бы, снимать нагрузку, которая не дает предприятиям жить».
Завершал же разговор тезис Глазьева о том, что главная проблема — нет ответственности за результат. Принимаются решения, пишутся «прекрасные» законы, но никто не отвечает за исполнение. Так, ЦБ должен создавать условия для роста инвестиций — это правило. Национализация Банка России, по сути, не нужна, он и так под контролем государства, но дело в том, что «денежные власти не понимают, что надо делать», и действуют в интересах коммерческих банков.
Елена Колебакина-Усманова, Роман Колесников
Комментариев нет:
Отправить комментарий